Предисловие приглашенного редактора

---

Аллегория, метафора и символ представляют собой наиболее значимые средства непрямой передачи смысла и в своей совокупности образуют триаду тесно взаимосвязанных и взаимопроникающих способов мышления. В зависимости от того, где именно они реализуются – в фольклоре, литературе, ораторской речи, повседневной коммуникации, – каждый способ обретает свое конкретное языковое выражение.
В лингвистическом плане аллегория, метафора, символ воплощаются прежде всего в значениях лексических и фразеологических единиц и входят в число языковых (семантических) и семиотических универсалий. Невозможно себе представить фольклорный или религиозный текст, художественное или публицистическое произведение, философский трактат или публичное выступление, устную речь или письменное общение на каком-либо языке без использования словесных образов и переносных значений слов, в основе которых лежат аллегории, метафоры, символы. 
И аллегория, и метафора, и символ реализуются в речи и представлены в языке на семантическом уровне, где однако довольно заметно различаются по своим качественным и функциональным свойствам. Если аллегорические и символические номинации и характеристики связаны только с образным переосмыслением действительности, то для метафоры не существует границ в смысловом переносе. Именно поэтому метафора является центральным компонентом в триаде непрямой передачи смысла “аллегория – метафора – символ” и в известной степени связывает между собой два других ее компонента, будучи общим для них проявлением семантического переноса в рамках ассиметрии означаемого и означающего языкового знака.
Метафора относится к одному из наиболее типичных явлений языка и речи, чему способствовали не столько ее универсальный характер, сколько ее присутствие в любых разновидностях речевого текста. Такое место в кругу иных языковых средств и такая роль в порождении речи обусловлены тем, что метафора используется в функции одновременно и номинации, и характеризации, и образного переосмысления действительности, является одним из фундаментальных способов мышления и инструментов познания, без которых невозможно себе представить ни один мыслительный акт и ни одно направление познавательной деятельности человека. Метафора как феномен мышления и познания имеет глобальную значимость и в невербальной сфере человеческого сознания, откуда в свое время в результате глоттогенеза проникла в речь. Однако вопрос о степени метафоричности языка на ранних этапах его развития остается пока открытым.
Метафора настолько привычна и повседневна как явление речи, языка, мышления, познания и творчества, что воспринимается носителями языка как нечто вполне простое и понятное, само собой разумеющееся, не требующее специального знания и глубокого толкования. Именно поэтому метафора как термин в числе немногих лингвистических (и филологических) терминов вышла далеко за пределы научного и специального дискурсов, широко употребляется в самых разных сферах и жанрах речевой коммуникации. При этом в разнообразных интерпретациях метафоры вне специального (научного) изучения, как правило, сохраняется ее понимание как переноса признака одного предмета на другой предмет. И в этом смысле метафора представляет собой в сегодняшнюю информационную эпоху одно из тех понятий, которое связывает и в значительной степени сближает профессиональную и народную лингвистику, научное и обыденное знание, способствуя их взаимному обогащению.
Метафора, аллегория, символ – это одни из самых древних понятий и терминов в истории гуманитарной научной мысли. История изучения метафоры, как известно, насчитывает почти две с половиной тысячи лет, начиная еще с трудов Аристотеля, которому традиционно приписывается и авторство данного термина, и его первое определение (позднее ставшее общепринятым) как одного из поэтических средств и риторических приемов, основанного на переносе значения слова. Поэтико-риторическое понимание метафоры как одного из тропов господствовало более двух тысяч лет, то вознося ее на вершину среди всех известных средств поэтического и ораторского мастерства, то низвергая до самых тривиальных, даже вредных фигур речи и мышления, порождающих нелепости и вводящих в заблуждение. И метафора, и аллегория, и символ в своих классических пониманиях как тропов и фигур речи описаны на сегодняшний день настолько разнообразно и глубоко, что добавить что-либо существенно новое к тому, что о них уже сказано, не только весьма затруднительно, но и, видимо, уже невозможно.
Несмотря на глубину лингвистического описания метафоры, равно как и аллегории и символа в рамках лексической семантики (в плане своего выражения в слове) и стилистики (в плане своего использования в тексте), они далеко не в полной мере изучены с точки зрения условий и факторов как своего функционирования в речи, так и своего порождения в языковом сознании, т.е. в дискурсивном, лингвопрагматическом и лингвокогнитивном аспектах. Так, до сих пор не существует единой точки зрения на то, какие именно ментальные условия, факторы, механизмы и закономерности, как именно, в какой последовательности и взаимосвязи обеспечивают порождение и понимание метафоры носителями языка в процессе их речемыслительной деятельности. Нет окончательной ясности и в том, какие именно метафоры, каким образом порождаются, в каких именно функциях используются в тех или иных видах и жанрах дискурса. Немало противоречий содержится и в когнитивной и дискурсивной интерпретации аллегории и символа в их лингвистическом понимании.
Во многом именно поэтому статьи, представленные в данном выпуске журнала, посвящены различным актуальным вопросам лингвокогнитивного и лингводискурсивного описания метафоры, аллегории и символа.
Открывает выпуск раздел «Теоретические аспекты метафоризации», в котором представлена только одна статья «Истоки метафоризации: ключевые положения» Герберта Л. Колстона (Herbert L. Colston), профессора кафедры лингвистики факультета искусств Университета Альберты (Эдмонтон, Канада), в переводе с английского языка и с комментариями Л.В. Калашниковой. В статье объясняется сущность метафоры на основе феномена когнитивной дуальности, обусловливающего возможность одновременной концептуализации более одной предметной области. В этом смысле процесс порождения и распознавание метафоры представляет собой процесс когниции, понимаемый как взаимодействие двух концептуальных доменов («сферы-источника» и «сферы-мишени»), что характеризует также любые когнитивные действия, направленные на познание действительности. Возникновение когнитивной метафоры, по мнению Герберта Л. Колстона, является важнейшим моментом в эволюции сознания человека, критично необходимым для обеспечения полноценного развития и продуктивного функционирования познавательной деятельности индивида и социума.
Следующий раздел «Образно-метафорическое мышление как феномен языка и сознания» включает уже три статьи.
В первой статье «Метафорика символа: косвенная речь сознания», принадлежащей перу С.Г. Воркачева, анализируется специфика метафоризации имени символ с позиций когнитивной лингвистики (на материале основного и поэтического подкорпусов Национального корпуса русского языка). В статье отмечается, что хотя имя символ метафоризируется сравнительно редко (всего в около 2% случаев из описанных контекстов), однако в процессе его метафоризации задействованы практически все известные как языковые, так и экспрессивно-образные типы метафор. Симптоматично при этом, что метафоризации подпадают, главным образом, несущественные, коннотативные признаки в семантическом составе имени символ, связанные с его положительной или негативной оценкой и ее интенсификацией. Из семантических признаков символа метафоризируются трансцендентность, закодированность, таинственность, познавательность, ментефактность, недосказанность, инструментальность. Такое распределение в метафорогенезе семантических признаков символа позволяет не только уточнить границы понимания символического, но и по-новому взглянуть на место символа в кругу образных средств переосмысления действительности.
Статья «Метафора как объект оценочной метаязыковой рефлексии в интернет-пространстве» Е.Е. Иванова и С.Б. Кураша (Беларусь) посвящена описанию способов метаязыкового рефлексирования в отношении метафоры вне специального дискурса (на материале русскоязычной интернет-коммуникации). Исследование показало, что термин метафора достаточно активно функционирует вне научной сферы коммуникации и «обрастает» за ее пределами внушительным набором добавочных смыслов и оценочных операторов, акцентирующих внимание не только на то, что сообщается, но и на то, как сообщается с использованием метафоры. Изучение метаязыковых аспектов интерпретации метафоры и метафорогенеза в неспециальных дискурсивных практиках видится авторам статьи одним из актуальных направлений развития лингвометафорологии в ее ближайшей перспективе.
В статье «Вербализация образно-мыслительной деятельности как компонента детской языковой картины мира» Е.В. Тарасенко рассматривается место и роль процессов метафоризации в формировании языковой картины мира в период онтогенеза речемыслительных способностей (на материале использования в речи младших школьников синтаксических конструкций с глаголами, обозначающими процесс и результат когниции). Автор статьи приходит к выводу, что вербализуемое абстрактное понятие «образно-мыслительная деятельность» выступает в роли одного из базовых конструктов, детерминирующих развитие способности к порождению (и восприятию) предметных метафор в детской речи и их концептуализации в детской языковой картине мира.
Третий раздел выпуска «Метафорические репрезентации в разных типах дискурса» является наиболее объемным и содержит семь статей, что в известном смысле свидетельствует о приоритете дискурсивного подхода при изучении метафоры в современной лингвистике.
В статье «Метафорическая репрезентация концепта VIE в популярных франкоязычных песнях» Э.В. Будаева рассматриваются онтологические метафоры, которые используются для образного осмысления и переосмысления концепта vie ‘жизнь’ в современном франкоязычном песенном дискурсе (на материале 150 контекстов из популярных песен двух последних десятилетий). В качестве модели описания используется двоякое понимание онтологической метафоры как «объекта» и как «вместилища», а в качестве метаязыка описания избраны понятия когнитивистики «фрейм» и «слот», позволяющие адекватно отразить типичные свойства метафор такого рода. Избранный подход позволил реконструировать сложную метафорику концепта vie в песенных текстах, показать все разнообразие метафорического представления, с одной стороны, жизни как «объекта», состоящего из частей, имеющего цвет и вес, находящегося на свету или в тени, обладающего множеством сторон (в плане ассоциаций с широким спектром различных аспектов жизни человека), а с другой стороны, жизни как «вместилища», наполняемого веществами или другими объектами (в плане ассоциаций с широким спектром психологических состояний человека, обусловливающих и отражающих его жизнь).
Следующая статья «Концептуальная метафора как воплощение смысла постфольклорного текста» Л.Е. Ильиной посвящена анализу места и роли метафоры в структурировании смысла постфольклорных текстов разных жанров из богатой коллекции, собранной автором статьи из различных устных и письменных источников за последние 15 лет. На основе построения схем метафорических переносов выявлены универсальные модели восприятия мира посредством ассоциативных связей и символических переносов, а также определены базовые разновидности концептуальных метафор (движения и пути, сражения и борьбы, переполненного пространства и недостаточного времени, света и тьмы, природного и технологичного), адаптированных при помощи иронии, гиперболы, пародии в постфольклорных текстах. Доказано, что концептуальная метафора является не только смысловым конструктом постфольклорного текста, но и действенным когнитивным инструментом трансляции коллективного опыта и мировоззрения.
В статье «Юридическая метафора в структуре профессионального языкового сознания: лингвопрагматический анализ» О.М. Литвишко и С.Б. Цолоевой, Ю.А. Черноусовой рассматривается место метафоры в пространстве профессионального языкового сознания юриста, ее разновидности, типы и прагматические функции в англоязычном юридическом дискурсе. Авторы статьи определили сущность и семантические особенности юридической метафоры как разновидности лексической метафоры, осуществили достаточно подробную классификацию юридических метафор в английском языке (на основании структурных, лексико-грамматических, лексико-семантических, стилистических критериев), выявили частотность традиционных разрядов метафор (чаще встречается социоморфная, реже – природоморфная). В ряду лингвопрагматических характеристик выделены и описаны три основные функции юридической метафоры в профессиональном дискурсе (упрощения, аргументации, эмоциональной связи).
Статья «Метафора в англоязычной религиозной проповеди: способы метафорической номинации божественной сущности» Е.В. Милетовой посвящена анализу использования метафоры для создания знакомого образа при передаче непостижимой сущности. Выделяется шесть типичных моделей метафорической репрезентации Бога (главенствующая сила, сторонник справедливости, создатель Вселенной, представитель определенной профессии, явление природы, абстрактное понятие) со своим набором лексем-вербализаторов. Обращается внимание на прагматическую ориентацию каждой модели и лексических средств выражения метафоры, направленную на актуализацию системы религиозных и общечеловеческих ценностей, их эмоциональное восприятие.
В статье «Образ маскарада в новостных медиатекстах 2020-2024 гг.» Н.А. Сегал, А.Н. Мищенко, Г.Ю. Богданович описываются особенности репрезентации метафорического образа маскарада в новостных текстах социополитического содержания. Метафорика образа маскарада основана на его исходных свойствах театральности, маскировочности, притворности. Метафорическому переосмыслению с помощью образа маскарада подвергаются политические действия и процессы, деятельность политических субъектов, отдельные элементы политической жизни (интриги, ложные ценности и др.). Установлено, что образ маскарада активно используется в контекстах с негативной коннотацией и манипулятивной направленностью. В этом плане образ маскарада существенно выделяется в кругу метафор медиадискурса, которые обычно эксплицируют недоверие, иронию, насмешку.
Статья «Поликодовая метафоризация в социальной рекламе здоровья» М.В. Терских раскрывает специфику метафорических моделей с вербальными и невербальными компонентами в рекламном дискурсе, связанном со здоровьем. Выявлено, что в данном типе дискурса превалируют шаблонные антропоморфные и артефактные визуализированные и вербальные метафорические модели, которые обеспечивают адекватное декодирование их образного смысла массовым потребителем рекламы. Дополнительная и дублированная визуализация метафорических шаблонов позволяет их индивидуализировать, что повышает креативность и привлекательность рекламного текста. В этой связи показательны комбинации визуальной артефактной и вербальной антропоморфной метафор в рамках одного текста.
В завершающей раздел статье «Когнитивная метафора и прецедентные феномены в поликодовой репрезентации городского пространства» Т.В. Марченко, С.Н. Бредихина рассматриваются особенности метафорики социокультурного ландшафта столицы (города Москвы) на материале поликодовых медиатекстов. Выявлены основные концептуальные метафоры (превосходства, привлекательности и успеха, прогресса, иллюзий, недоступности, эргономичности и праздности), которые аппелируют к семиотически разнородным прецедентным феноменам двух типов (универсального и локально специфичного). Образы, лежащие в основе концептуальных метафор, манифестируются посредством преимущественно визуальных семиотических кодов, вербальный компонент, как правило, весьма лаконичен и выполняет пояснительную или референтную функции.
Четвертый раздел выпуска «Конвергенция образов и знаков в лингвокогнитивном пространстве» включает четыре статьи.
Открывающая раздел статья «Символические репрезентации в романе Мохсина Хамида «Покидая Запад» Акила Ахмеда, Мухаммада Ашрафа (Пакистан) и В.Д. Шевченко посвящена анализу вербальных символов, репрезентирующих основные идеи и темы англоязычного романа «Выход на Запад» (проблемы и страдания беженцев, отчуждение беженцев в западных странах, постоянно растущий хаос в странах третьего мира, запрет на любовные и откровенные отношения между парнями и девушками в несветских странах). Это такие символы, как beard ‘борода’ – «изоляция (мужчины-мусульманина, беженца в европейской стране)», hawk ‘ястреб’ – «беженец (эмигрант)», telescope ‘телескоп’ – «дальнозоркость и любопытство (мужчины); недоступность и убежище (страны миграции для беженцев)», helicopter ‘вертолет’ – «хаос и страх», cellphone ‘мобильный телефон’ – «связь и одиночество (между юношей и девушкой в мусульманской стране); мост и пропасть (между Западом и Востоком)», uniform ‘форма (военная)’ – «порядок и закон», ghostly cities ‘города-призраки’ – «бедность и нестабильность (стран третьего мира)» и др. Доказано, что символизм играет ведущую роль в смыслообразовании на уровне текста в современной англоязычной пакистанской художественной литературе.
В следующей статье «Аллегоричность и персонификация модельных образов аргументативного дискурса профсоюзной работы» И.В. Манаевой и З.Н Малиевой описываются аллегорические персонификации, используемые в специфическом институциональном дискурсе для повышения степени его аргументированности и конвенционализации. Установлено, что аллегорическое употребление прецедентных имен реального, модельного, узкоспецифичного, мелиоративного характера способствует созданию собирательного идеализированного образа «профессионального человека».
Статья «Конвергенция метафоризации и гиперболизации (расширение семантического пространства): тропеические и когнитивные аспекты» В.И. Поречной посвящена исследованию метафор, гипербол и гиперболических метафор, средством объективации которых является лексема море. Выявлено, что в результате процесса гиперболизации данная лексема может изменять свою семантику с пространственной на непространственную (количественную). Наряду с метафорой гипербола репрезентирует образ ‒ результат взаимодействия индивида с окружающей реальностью посредством ее восприятия. Гиперболическая метафора не только актуализирует образ, но и интенсифицирует значение, объективируемое метафорой. Гиперболизация рассматривается в когнитивном плане как частный случай метафоризации.
В статье «Метафоры и символы в образовательном медиадискурсе» О.В. Сергеевой анализируются ролевые функции метафор и символов и психолингвистические аспекты их восприятия в образовательной медиасреде России, Великобритании и США. Выявлены и описаны такие ролевые функции метафор, как процессуальная, локальная, инструментальная, структурная, мотивационная, компетентностная, интеграционная, дифференциальная, когнитивная, результативная, ценностная и др. Доказано, что использование визуальных символов в образовательной медиасреде значительно улучшает восприятие и запоминание информации, благодаря их свойству наглядно передавать сложные концепты.
В разделе «Научные беседы» представлены две статьи. В первой статье «Культурный контекст крымского педагогического дискурса» Г.Ю. Богданович рассматривается лингвокультурный аспект педагогического дискурса с регионоведческим содержанием на примере дидактически адаптированной информации о регионе Крым в учебных текстах. Вторая статья «Проблемные вопросы семантической категории таксиса» Б.В. Кунавина и Н.В. Посевиной посвящена критическому осмыслению различных трактовок семантико-синтаксической категории таксиса и попытке выработать наиболее оптимальную точку зрения на понимание его объема.
Завершают выпуск журнала рецензии Б.В. Кунавина на монографию Е.В. Сенько «Кросскультурная неология» (Владикавказ, 2023) и Г.Г. Слышкина на коллективную монографию «Метаязык когнитивной лингвистики (к вопросу описания сложных саморазвивающихся систем)» С.Н. Бредихина, М.В. Каменского, Г.Н. Манаенко и др. (Ставрополь, 2024).

Е.Е. Иванов

PDF (RUS)

Язык: русский

---

---

Количество показов: 424